Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

инфа 100 % !!

04:34 

Новый фанфик после 5 лет "молчания"

Здесь должна быть какая-то пафосная речь о том, что я пять лет вообще ничего не писала и не пыталась, а только потребляла и прокручивала в голове всевозможные сюжеты перед сном, ноооооо
у меня тупо нет сил.
И названия нет.
И четвертая иллюстрация не закончена.
И тем не менее (и не более)

Название: Какая-никакая жизнь
Фэндом: Naruto
Пэйринг или персонажи: Кисаме, Итачи, Наруто, Саске, Кабуто, Сарада и другие
Рейтинг: NC-17
Жанры: AU, hurt/comfort, ангст, повседневность, экшн
Предупреждения: OOC, UST, насилие, нецензурная лексика, элементы гета, элементы слэша
Размер: миди-макси (?)
Статус: в процессе

Описание: Итачи выживает после битвы с Саске; возможный ход истории.
Комментарий автора: мой кинк — болезненный и страдающий Итачи. Итачи вообще создан, чтобы страдать. Намалевала иллюстрации (вот, что значит дорваться!).
Посвящение: автору лучшего на свете фанфика по Киса/Ита «Зови меня Учиха».

Глава 1


Жарко. Пламя вытянуло из растений влагу в радиусе двухсот метров. Деревья превратились в сухие призраки, передвигаться по ним сейчас нежелательно: даже крупные ветви ломаются и трещат на весь лес. Приходится идти по земле. Здесь тоже хруст, но потише, как будто по крысиным костям ступаешь.
Кисаме остановился и приспустил плащ, оголяя плечи. Зрелище — дрянь. Жаберные лепестки склеились между собой и покрылись мутноватой слизью, послышался неприятный запах. Мечник достал флягу с водой и стал поочередно увлажнять жабры. «Закончу дело — и в онсэн*. К чертям всё».
Кисаме натянул гайто** обратно, застегнул пуговицы. Ткань, прилегающую к жабрам, обильно смочил водой и двинулся дальше. До Убежища Учиха осталось идти где-то полчаса.
На подходе к руинам начался дождь, но дышать легче не стало. На душе скреблись кошки. Ещё издали увидев единственную, оставшуюся целой, стену и неподвижное тело возле неё, Кисаме подумал, что это самое паршивое задание, которое он когда-либо получал.
Поблизости никого не оказалось. Мужчина приблизился к трупу.
— Выглядишь убитым, Итачи-сан, — произнес Кисаме. Нужные слова не шли в голову. Мечник посмотрел на небо. — Ишь, как льет… не иначе, родственнички проводят сини мидзу***.
Вокруг разрушенного здания гудело черное пламя. Среди существующих ниндзюцу не так много техник, которые продолжают действовать после смерти шиноби, и Аматерасу — одна из них. Богиня будет отплясывать семь дней и ночей, неспособная угаснуть и успокоиться. Была бы его воля, Кисаме кремировал тело Учихи прямо в этом огне. Он был уверен: Итачи одобрил бы такое решение.
Но Тоби дал понять ясно: труп Учихи — важный материал. «Не уничтожать. Не повреждать. Транспортировать максимально аккуратно»
Кисаме стоял над телом еще какое-то время. Дождь почти перестал идти, становилось душно. Надо поторапливаться. Хошикаге взял труп за грудки и приподнял над землей. Стон. Кисаме замер.
«Твою же мать, серьезно?!»
— Итачи-сан. — Севшим голосом позвал Кисаме. — Итачи!
В ответ снова тихий стон. Мужчина сгреб Учиху и закинул на плечо, после чего раздались надсадистые хрипы и кашель.
— Живой, Итачи-сан… а я тебя в огонь думал бросить, представляешь…
Кисаме лихорадочно думал, что делать дальше. В Акацуки возвращаться нельзя: Тоби не должен знать, что Учиха выжил. Но без его поддержки и финансирования оставаться в Стране Огня надолго — самоубийство. Нужно залечь где-нибудь, в Деревне, Скрытой Водопадом или Амегакуре. А если Учиха умрет по пути, Кисаме принесет тело Тоби, как ни в чем не бывало. Почему так долго? Встретил коноховский отряд по дороге, заметал следы. Почему труп почти без признаков разложения? Сам-де в шоке, туда-сюда. А если и правда встретит коноховских? Надо бы проверить, какие лекарства у них остались, и раздобыть новые. Но где? В этой глуши?
Мужчина выдвинулся на запад, к границе. Итачи хрипел и задыхался.
— К-кисаме… — Проговорил Итачи глухо. Шевелить языком трудно, изо рта на плащ напарника густой струйкой течет кровь, словно в легких открыли кран. — К-кисаме… не н-надо… пусти…
— Ты бы заткнулся, Итачи-сан, — говорит Хошикаге не сбавляя шага.
— Я долж-жен… был… там…
— Там, здесь. Тебе какая разница, где помирать.
Разницы не было никакой, сознание отключилось.

***
Итачи вынырнул из беспамятства вечером следующего дня, и горячка приняла его в свои жаркие объятия. Пылающими губами она целовала его закрытые веки, иссушала дыхание.
— Мои глаза, вырви мои глаза-а-а! — Широкая ладонь накрыла рот, и Итачи продолжил кричать в себя, пока не сорвал голос до сипа.
Жар поднимался. Учиха лежал в луже собственной мочи и пота, его колотил озноб. Напарник вложил ему в зубы сухую ветку, чтобы Итачи не изжевал собственные язык и щеки. Состояние его ухудшалось: рана на бедре гноилась и кровоточила, ожоги на правой руке воспалились.
Кисаме сидел рядом, сгорбившись, и поддерживал умирающего чакрой. Он второй день гипнотизировал взглядом прислоненную к стене самехаду.
Сколько еще продержится лихорадка? Сколько еще продержится Учиха? Сердце может отказать в любую минуту. Итачи был готов к смерти и желал её, а его обрекли на сражение с той, чьей встречи он ждал так долго и смиренно. Лишить его жизни было бы милостью, было бы правильно.
Кисаме думает о том, что они через многое прошли вместе. Сработались и стали настоящей командой. Своим спокойствием Итачи задавал и удерживал эмоциональный фон, а Кисаме привык подбрасывать шутки в их будничное общение, как ветки в мерно горящий костер.
Ему нравились разговоры с Учихой. Когда передышка выдавалась спокойная, когда не нужно было убивать, убегать и прятаться, а можно было спать в гостинице или расслабленно выпивать в трактире, напарник сам заводил беседы. Задумчиво размышлял вслух, с интересом слушал Кисаме. И они часто сходились во мнениях о многих вещах.
В какой-то степени Итачи был скучным, но зато создавал ощущение надежности и постоянства. Был сильным, но не выступал и условия не ставил. И Хошикаге нравилось работать в паре с Учихой, нравилась эта налаженная, какая-никакая жизнь.
Конечно, он давно уже понял, что Итачи не планирует пережить сражение с младшим братом, и все для себя решил, хотя они ни разу за девять лет не заговорили на эту тему. Но все равно, перешагивая через раскуроченные камни и всматриваясь в лежащее на земле тело, Кисаме надеялся, что найдет Учиху живым.
Так и случилось.
Поэтому Кисаме моргает, отводит взгляд от меча, встает и обтирает Учиху мокрым полотенцем, осматривает повязки, растирает юноше пятки и поясницу, чтобы не было пролежней, дает обильное питье. Потом садится обратно и возобновляет ток чакры.

***
Через две недели положение дел лучше не стало. Медикаменты заканчивались, особенно беспокоило Кисаме количество обезболивающего. Учиха все время был в полубреду, дышал часто и поверхностно. Жар не сходил. Хошикаге ждал худшего.
На исходе семнадцатого дня Итачи очнулся и разлепил гноящиеся глаза. Осознание реальности накатывало волнами. Мутило. Во рту сухость и сладковатый вкус. Очень хотелось пить. Итачи повернул голову, чтобы позвать кого-нибудь, и увидел у изголовья человеческую фигуру.
Это была низенькая старушка одетая в традиционное одеяние клана Учиха. Её силуэт мягко светился, и Итачи мог разглядеть круглое, испестренное морщинами лицо. Седые волосы собраны в пучок. В ту ночь смерть застала её во сне. Женщина молча смотрела на внука и словно ждала чего-то.
«Бабушка Тарисава…» — одними губами произносит Итачи. Старушка кивает головой и улыбается светло, без печали. Через пару секунд призрак стал зыбким и растворился в воздухе.
Вслед за ним в помещении начали появляться светящиеся силуэты мужчин и женщин, стариков и детей. Все с гербом клана на одеждах. Поодиночке. Семьями. Итачи смотрел в глаза каждому из них и шепотом произносил имена. «Текка… Сейбон-сан… малышка Оничи… Яширо…»
Призраки, словно удовлетворяясь чему-то при звуке собственного имени, исчезали. На их месте появлялись другие. Голова Итачи раскалывалась от боли, он хотелось провалиться в спасительное беспамятство, но он не имел права прервать действо.
«Изуми»
Девушка появилась совсем близко и не исчезла, когда Итачи прошептал её имя. Она ласково улыбалась и смотрела пристально, как будто хотела сказать о многом. Юноша слабо шевельнул рукой в попытке дотронуться до силуэта.
Тогда прозрачные пальцы легли на ладонь Итачи. Она, конечно, простила его и продолжает любить. Она благодарна за то, что её смерть оказалась легкой. Как бы она хотела воплотить иллюзию в реальность… Но Итачи не должен винить себя. Она уверена, что в следующей жизни их души встретятся и боги уготовят для них счастливую судьбу. А сейчас, хоть это тяжело и кажется невозможным, Итачи должен жить дальше.
Изуми убрала руку и растворилась в воздухе. Слезы душили юношу. Призраки стояли безмолвной толпой и смотрели с сожалением.
Родители пришли последними. Они оказались плотнее и ярче, чем остальные видения. Микото присела на краешек футона и накрыла лоб Итачи ладонью, успокаивая жар. Отец постоял с минуту, потом тоже расположился на полу напротив сына, скрестив на груди руки.
— Отец… мама… — Итачи не знал, как сказать. Как попросить. Имел ли он право даже думать о прощении? Обращаться к ним? От руки матери веяло могильным холодом, но для Итачи это прикосновение было самым теплым и желанным на свете. Взгляд Микото был полон нежности, Фугако глядел прямо и жестко, как смотрел на старшего сына всегда. — Отец… — Грубая ладонь легла на худое плечо сына.
«Итачи, ты испытал большую скорбь и страдание. Ты сам выбрал этот путь и прошел его до конца. Я горд тем, что в тебе течет моя кровь»
«Сынок… мы всегда будем любить тебя»
Бесплотные фигуры родителей исчезли. Призраки, теснившиеся в глубине комнаты, тоже растворились в воздухе один за одним. Итачи провалился в забытье.
***
Когда у парня началась предсмертная агония, Кисаме вышел из помещения. Он сделал всё возможное, и теперь от него не зависит ничего. Он, конечно, вколол Учихе морфин, чтобы притупить боль, но прошло уже две недели, обезболивающие на исходе, а состояние Итачи оставалось таким же критическим, как и сразу после боя с братом.
Кисаме походит какое-то время на безопасном расстоянии от укрытия, посидит под ветвистой липой, бездумно кромсая травинку. Сходит, проверит маскировочные дзюцу и силки. Поизучает пару свитков, до которых все никак не доходили руки. Так пройдут вечер и ночь. Утром Кисаме войдет в помещение, пропахшее опиатами и смертью. Приблизится к больному.
Итачи спит. Грудная клетка вздымается мерно и ровно. Хошикаге проверяет температуру: жар спал, впервые за все это время. Постель с левой стороны примята, словно на ней кто-то сидел, но Кисаме не замечает этого и разжигает потухший за ночь костер.
***
Лихорадка отступила, как зверь, который трепал и мучил жертву, а потом потерял к ней интерес и разжал зубы. Кисаме осунулся и потерял восемь килограмм. На Учиху было страшно смотреть: глаза провалились, остро выступали нос и скулы. Из-за дисфункции легких кожа отливала мертвецкой синевой, он еле дышал и гораздо органичнее смотрелся бы в погребальной яме, чем в мире живых людей.
Но ожоги на правой руке начали затягиваться у краев, наживу зашитая рана на бедре выглядела лучше и перестала источать гниловатый запах. Оставалось только менять повязки и ждать, когда Итачи окончательно придет в себя.
Это случилось через два дня. Как только к Учихе вернулись способность воспринимать окружающий мир и адекватно мыслить, он с трудом поднялся на футоне и сел. Стоило взглянуть на него, как становилось понятно: этот человек, как черт из табакерки, вылез прямиком с того света. Тяжело дыша, Итачи уставился на напарника недобрым взглядом.
— Рад видеть вас в добром здравии, Итачи-сан. — Хошикаге готовил похлебку.
— Полагаю, тебе стоит объясниться.
«Что, даже “спасибо” не скажешь?» хотел съязвить Кисаме, но передумал и вместо этого спокойно сказал:
— Сам знаешь, кто, дал задание перенести твое бездыханное тело в убежище Акацуки для целей, о которых мы оба, наверняка, догадываемся. Однако на месте выяснилось, что объект задания оказался субъектом, — Кисаме закинул в котелок очищенной и нарезанной картошки, размешал варево палочками. — Поэтому я, недолго думая, бросил тебя на плечо, как в старые добрые, и двинул в сторону границы. Сейчас мы в двух неделях пути от Деревни, Скрытой Водопадом.
— Я уже понял, что думал ты недолго.
Кисаме отложил палочки и повернулся к Итачи.
— Мне стоило оставить тебя там подыхать? — Просто спросил он.
— Стоило.
— А сам бы на моем месте что сделал?
— Это другое.
— Какое «другое»-то? Что «другое»? А, может, мне стоило там тебе шею и свернуть, когда ты хрипеть начал? Мне ведь было велено притащить труп, а ты, Итачи-сан, сам помереть не потрудился. Тоже скажешь «стоило»?
«Ну, давай, только скажи это»
Итачи не сказал.
Оба молчали. Итачи смотрел на Кисаме, Кисаме смотрел в стену. Похлебка булькала в котелке. Первым не выдержал Хошикаге. Провел ладонью по волосам, заговорил.
— Итачи-сан, я понимаю твои чувства, но давай отложим выяснение отношений до лучших времен, а? Ты еще ослаблен, я не прочь поесть и вздремнуть. — Итачи молчал. Кисаме взял миску, наполнил её и протянул напарнику. Учиха поджал губы, но после секундного колебания тарелку взял.
— Спасибо, — чуть погодя сказал Итачи, ковыряясь палочками в еде.
Это он не про обед, конечно. Кисаме выдохнул.
— Приятного аппетита, Итачи-сан.
Дальнейшая трапеза прошла в молчании. Итачи старался не думать и просто поглощал пищу, Хошикаге мысленно хвалил себя за то, что тактика нападения оказалась удачной. Он вовсе не хотел спровоцировать чувство вины у напарника, но по-другому нельзя было. Учиха упертый и неизвестно, до чего бы они могли договориться. Пусть пока так, а дальше он что-нибудь придумает, найдет слова.
Итачи доел, отставил миску в сторону. Ни слова не говоря завернулся в одеяло и улегся лицом к стене.
Кисаме еще какое-то время сидел возле тлеющего костерка. Потом поднялся, убрал грязную посуду в сторону, расстелил футон. Сон не шел, и мужчина долго маялся, прежде чем уснуть.
Занимался рассвет.

Примечания:
*онсэн — горячий источник
** гайто — пальто, плащ, верхняя одежда
***сини мидзу — «вода смерти» — похоронный ритуал, в ходе которого родственники смачивают водой губы усопшего







UPD

URL
Комментарии
2017-07-24 в 13:41 

Hashi_Sonya
Видишь стопку мятой бумаги на столе? Да, я разобрал все твои оригами.
Интересное начало. С удовольствием буду читать дальше. Спасибо :white:

   

главная